О новой исторической статье господина Путина

9 июля 2020, 15:15 |
Анализ текста статьи Владимира Путина об истории Второй мировой войны.
О новой исторической статье господина Путина

К 75-летию окончания Второй Мировой войны в Европе г-н Путин подготовил публицистическую статью, в которой рассмотрел причины войны, её итоги, и нарисовал нынешние отношения между государствами. Поскольку автор утвердил себя правителем России, его мнение бесконечно важнее одного из любительским мнений на вопросы новейшей истории. Эта статья – некоторая государственная программа нынешнего режима, высказанная с большой откровенностью.

Но в начале об истории и об историке, статью написавшем. Констатирую, что автор действительно увлечен историей, что он историю любит. С какой радостью г-н Путин, например, говорит, что он смог хотя бы приблизительно определить сумму наших потерь в боях за Ржевский выступ с октября 1941 по март 1943 и, с наивной точностью любителя, называет цифру 1 миллион 342 тысячи 888 человек. Цифра, надо признаться, ужасающая, но это иной разговор.

Однако, при всей любви к истории, автор остается жертвой популярной советской исторической науки. Так, конечно же, его учили в школе и университете, такое он читал в газетах и партийных брошюрах, да и, нередко, в «научных» книгах. Это не его вина, что советскую популярную псевдоисторическую методику он принял за настоящую науку. Это – его беда. Беда всей советской исторической науки – её пропагандистский характер. Она саму себя называла «классовой», но в действительности история в работах советских популяризаторов, а часто и серьезных ученых, из строгой науки превратилась в средство для промывания мозгов.

Как и любая наука, история стремится познать истину. Причем, в отличие от наук естественных, она подразумевает не только установление эмпирического факта, но и его нравственную интерпретацию. Возможность нравственной интерпретации возникает из-за присутствия свободной человеческой воли в истории. В физике или биологии свободная воля, понятно, не присутствует. А там, где она появляется, скажем, при создании и использовании ядерного оружия, физика тут же превращается в историю и становится доступной для моральной оценки.

Для того чтобы правильно определить исторический факт и оценить его, ученый должен следовать некоторым критериям своей науки. Во-первых, привлекать всю сумму явлений, значимых для этого факта. История – это не коробка лото, из которой можно вытаскивать на свой вкус бочёночки, а иными пренебрегать. Во-вторых, сходным фактам давать сходную же оценку. И, в-третьих, убедительно выстраивать причинно-следственные связи и воспроизводить адекватно мотивации героев своего исследования. Всё это непросто, но это и есть историческая наука. Выяснить точную дату, скажем, битвы при Херонее, это тоже история, но история подсобная, которая помогает избежать ошибок в большой науке.

Безусловно, в историческом исследовании, даже популярном, невозможна ругань, хамские оценки тех или иных лиц, да и ссылки на цифры и цитаты должны быть точными. Та же цифра потерь Красной армии на Ржевском выступе без соответствующих сносок выглядит взятой с потолка и потому никакой научной ценности не представляет.

Учили ли всему этому г-на Путина в Университете? Боюсь, что нет. И меня этому не учили в МГИМО. Пришлось учиться самому.

После этих предварительных замечаний о сути статьи.

 

II.

Г-н Путин начинает историческую часть своей работы с Версальского мира, то есть с 1919 г. «Версаль­ский договор стал для Германии символом глубокой не­справедливости. Фактически речь шла об ограблении страны, которая обязана была выплатить западным союз­никам огромные репарации, истощавшие ее экономику» – так утверждает автор статьи. Версальский договор признал Германскую империю ответственной в развязывании войны. Аналогичные договоры со странами преемниками Австро-Венгрии и Османской империи, признали ответственными за развязывание войны эти рухнувшие империи. И это решение, на мой взгляд, совершенно справедливо. Ни Россия, ни Великобритания, ни Франция, ни Сербия войны не начинали. Именно Центральные империи формально дипломатически объявили войну странам Антанты. Сомневаться в этом нет оснований. Как и нет оснований сомневаться в том, что развязанная Центральными державами война нанесла колоссальный ущерб подвергшимся нападению странам. Компенсировать этот ущерб агрессор был должен по всем принципам международного права. Тем более, что Первая Мировая война была народной и главенствовавшие народы Германии Австро-Венгрии и Османской империи поддерживали свои правительства с великим энтузиазмом. Принцип «поразбойничали, но ни в чем не виноваты и ни за что не отвечаем» – странный принцип. За ущерб должны были платить или жертвы агрессии – то есть народы стран Антанты, или агрессор. Ответ очевиден. В чем же тут «глубокая несправедливость»? Если г-н Путин внимательно изучал ход мирных переговоров после Компьенского перемирия (если нет, я очень рекомендую ему проделать эту работу, когда у него появится больше свободного времени), он должен знать, что союзные державы многократно снижали суммы репараций и, в конечном счете, остановились на совсем не гигантской цифре в 34 млрд. долларов (запомним эту сумму, она нам еще понадобится), тем более выплачиваемых очень постепенно и разнообразно (продукцией заводов, арендой кораблей и т.п.).

 


Нью-Йоркская газета “The evening world”. За 28-е Июня, 1919 года.

 

Победители вовсе не ставили своей целью вконец обессилить Германию. Можно сказать наверняка, что если бы победили Центральные державы, на страны Антанты легло бы намного более тяжелое бремя. Одни условия сепаратного Брестского мира с Россией чего стоят. Но национал-социалисты действительно постоянно эксплуатировали миф о несправедливых и грабительских Версальских репарациях. Удивительно, как этот нацистский миф попал в статью г-на Путина. Может быть, ему на это жаловались его немецкие друзья в ГДР, а он по наивности поверил?

А вот о том, что в 1924 г. бывшие страны Антанты пошли на существенные уступки в вопросе о репарациях, решив предоставить Германии многомиллиардные кредиты на восстановление ее экономики и стабилизацию марки, что для реализации этой программы был выработан специальный план, названный в честь американского бизнесмена Чарльза Дауэса Charles G. Dawes), председателя комитета экспертов Союзной комиссии по репарациям, об этом В.В.Путин не вспомнил. Должно быть, немецкие друзья об этом ему не рассказывали.

Но вот что важно иметь ввиду. Разрабатывая стратегию отношений с поверженной Германией после Второй Мировой войны, западные члены Антигитлеровской коалиции полностью учли опыт послеверсальской Европы. И к 1947 г. вовсе отказались от репараций. Франция была не готова к этому, и желала брать немецкое добро в свою пользу в своей оккупационной зоне, но США и Великобритания уговорили французов не поступать «по справедливости», а действовать, сообразуясь с принципом «высшей гуманности». Этому, конечно, очень помог план Маршалла, который открыл путь для громадной американской финансовой помощи всей разоренной Европе – и странам жертвам, и странам преступникам. Отказ от репараций и интенсивная финансовая помощь США создали ту самую Новую Европу, где нет места обидам и реваншизму.

СССР вёл себя иначе. Он потребовал от Германии и ее союзников действительно колоссальные репарации. 11 мая 1945 г. Сталин инструктировал Маленкова, Молотова, Н. Вознесенского, И.Майского и других ответственных лиц об ускорении вывоза с территории Германии всего военно-промышленного потенциала в СССР. На Потсдамской конференции было достигнуто соглашение, что репарационные претензии СССР будут удовлетворены путем изъятия из восточной зоны Германии и за счет германских активов, находившихся в Болгарии, Финляндии, Румынии, Венгрии и восточной зоне Австрии.

Советские власти вывезли из восточной зоны Германии все, что могли, включая предметы искусства (например, знаменитое микенское «Золото Шлимана» и Пергамский Алтарь). До сих пор на территории СССР находится около двухсот тысяч вывезенных после войны музейных экспонатов, два миллиона книг и три километра папок с архивами.

15 февраля 1948 г. философ Николай Лосский писал своему сыну, искусствоведу Борису Лосскому, директору одного из французских художественных музеев: «Позор продажи сокровищ Эрмитажа (заграницу в 1930-е гг. А.З.) теперь превзойден, – правда, в обратном направлении. Из Дрезденской галереи вывезена в Москву ˝Сикстинская мадонна˝, картины Ван Дейка и т.п. сокровища, – 1600 картин; оставлены 1200 немецких и малоценных картин!» – (Н.О.Лосский. Воспоминания. Жизнь и философский путь. М., 2008. – С.311).

Из советской зоны выкачивались громадные ресурсы. Согласно опубликованным в 1990-е гг. данным Главного трофейного управления, в СССР из Германии было вывезено около 400 тысяч железнодорожных вагонов, в том числе 72 тысяч вагонов строительных материалов, 2885 заводов, 96 электростанций, 340 тысяч станков, 200 тысяч электромоторов, 1 млн. 335 тысяч голов скота, 2,3 млн. тонн зерна, миллион тонн картофеля и овощей, по полмиллиона тонн жиров и сахара, 20 млн. тонн спирта. В СССР вывезли телескопы из астрономической обсерватории университета Гумбольдта, вагоны берлинского метро и круизные морские лайнеры. Телефонный узел Рейхсканцелярии был установлен на коммутаторе кремлевской спецсвязи, а аппаратура тайного прослушивания гестапо стала собственностью МГБ.

У жителей советской зоны оккупации только официально было конфисковано (не считая награбленного) 60 тысяч роялей, 460 тысяч радиоприемников, 190 тысяч ковров, 940 тысяч предметов мебели, 265 тысяч настенных и напольных часов, которые большей частью были распределены за небольшую плату среди советских военных и гражданских чиновников. В документах трофейного ведомства числятся 1,2 млн. мужских и женских пальто, 1 млн. головных уборов, 186 вагонов вина. Репарации из ГДР были прекращены в 1954 г. За это время из советской зоны оккупации по оценкам Федерального министерства внутринемецких отношений было изъято стоимостей на 15,8 млрд. долларов, что по пересчету курса составило 14 тысяч 041 тонну чистого золота. Из западных оккупационных зон в общей сложности по Парижскому соглашению января 1946 г. было изъято стоимостей на 4 тысячи 249,5 тонны золота.

На территории Восточной Германии были найдены урановые рудники, и был организован проект «Висмут» для их разработки. Там принудительно трудились десятки тысяч немцев. Еще одним фактором советской политики в германском вопросе было то, что СССР нуждался в рабском труде немецких военнопленных, число которых составляло 3,4 млн. человек, и которые находились в лагерях советского ГУПВИ до 1955-56 гг. В 1944-47 гг. из Центральной и Восточной Европы в СССР в качестве бесплатной рабочей силы было принудительно вывезено 284 тысячи немцев, 60 тысяч румын и 56 тысяч финнов. Все они были гражданскими лицами.

Если «несправедливы» Версальские соглашения, то можно ли назвать «справедливыми» действия СССР в отношении Германии после победы во Второй Мировой войне? Или quod licet Jovi, non licet bovi? Но кто тут бык, а кто Юпитер?

 

III.

Второй тезис – «прямо или косвенно западные государства, прежде всего, Великобритания и США … по сути, толкали немецкий народ к новой войне … их финансовые и про­мышленные круги весьма активно вкладывали капиталы в немецкие фабрики и заводы, выпускавшие продукцию военного назначения». Г-н Путин, берясь за такую статью, должен был изучить те жесточайшие ограничения, которые были наложены на германскую армию и военно-морской флот Версальскими соглашениями. Германия не могла иметь армию более ста тысяч человек, полностью запрещалось иметь бронетехнику (кроме полицейских бронеавтомобилей), военную авиацию, включая дирижабли, подводные лодки, резко ограничивалось число и тоннаж надводного флота, категорически запрещалось производство химического оружия. И три специальные союзнические комиссии ревниво наблюдали за этим. Капиталы в германскую промышленность действительно вкладывались странами победительницами, но практически исключительно в мирные отрасли. И эти капиталы были благотворны для мирной Германии, так как давали работу миллионам немцев. Неужели г-н Путин ведется на старые клише сталинской пропаганды о восстановлении Западом германского милитаризма?

А вот кто действительно способствовал восстановлению военного потенциала Германии, так это СССР. И способствовал самым непосредственным образом. В июле 1922 г. в Берлине РСФСР подписал с немцами секретное соглашение о военном сотрудничестве, по которому советские коммунисты начали активно участвовать в воссоздании германской военной авиации и танковых войск. По этому соглашению Германия могла производить и испытывать в советской России запрещенные ей Версальским договором виды оружия, обучать офицеров. Изучил ли это соглашение г-н Путин, велел ли «поднять» его из секретных архивов?

Командиры РККА А.И. Корк, А.И. Тодорский, В.К. Триандафиллов, М.Н. Тухачевский, И.П. Уборевич и др. и офицеры Рейхсвера – генерал-майор П. фон Хассе, полковник О. фон Нидермайер, подполковник Г. Гудериан, майор В. Модель и др. участвовали в делегациях обмена для учёбы и повышения квалификации, манёврах, учениях, знакомстве с новой техникой сотрудничающих сторон. В рамках советско-германского сотрудничества Германия получила возможность выпускать в Советском Союзе авиабомбы, танки, самолёты, средства химической войны и подводные лодки. В 1926 на закупки вооружений и боеприпасов в СССР расходовалось более 150 млн. марок – около трети годового бюджета Рейхсвера. На территории СССР действовали авиационная школа Рейхсвера в Липецке («4-я эскадрилья авиационной части Красного Воздушного Флота), танковая школа в Казани (центр «Кама»), в перечне выпускников которой в 1929 был Г.В. Гудериан – будущий мастер танковых атак Вермахта и генерал-полковник, а также особо засекреченная школа химической войны на Волге близ Вольска под Саратовом (центр «Томка»).

 


Выпускники танковой школы “Кама”

 


Немецкий персонал объекта «Томка». Саратовская область, конец 20-х годов.

 

«Томку», полигон для испытания химического оружия в Саратовской области, создали в 1927 году. До этого исследования в области химии проходили в Кузьминках. Впрочем, и с появлением «Томки» работы в Кузьминках не приостанавливались. На “Томке” испытывались выливные авиаприборы, позволявшие использовать отравляющие вещества с самолётов, и многое другое. Немцы также помогли организовать производство иприта.

На заводе ГАЗ №1 в Филях под Москвой с 1924 фирма «Юнкерс» выпускала в год по несколько военных самолётов. В Липецке отрабатывалась новая тактика воздушного боя и пикирования на цель.

До 1933, когда в результате прихода к власти нацистов началось свёртывание сотрудничества, в СССР были подготовлены 30 специалистов-командиров бронетанковых войск, около 130 первоклассных немецких пилотов и около 100 лётчиков-наблюдателей в качестве инструкторов и преподавательского персонала для кадров будущих Люфтваффе. Один из зарубежных историков П. Карелль так оценил значение авиационной школы в Липецке: «Если бы не Липецк, Гитлеру понадобилось бы ещё 10 лет для того, чтобы создать современную военную авиацию». Среди выпускников Липецкой школы был будущий генерал-фельдмаршал и один из высших командиров Люфтваффе Хуго Шперле.

 

 

Председатель Совнаркома А.И.Рыков в феврале 1925 г. предложил немцам заключить военный союз против Польши, но германское правительство отказалось. Не удалось большевикам склонить Германию и к отказу от сближения с Францией и от вступления в Лигу Наций, а пытались изо всех сил. Почему-то об этой секретной советской помощи в воссоздании германской военной машины в нарушение Версальских соглашений автор статьи не сказал ни слова. Может быть потому, что эти действия «советского руководства» он считает правильными и справедливыми, как борьбу против «величайшей несправедливости» Версальской системы?

 

IV.

Ненависть г-на Путина к Версальской системе для современного человека просто удивительна. Сейчас так рассуждают в Европе только законченные наци. Мне приходилось читать их мерзкие брошюрки. И свергнутый император Вильгельм, которого, кстати, в Версале предлагали казнить или отправить на дальний остров за тяжкие преступления в развязывании войны, оставленный, в конце концов, в Голландии, и проживший до 1941 г., о Версале писал в мемуарах сходно с г-ном Путиным. Правда, он был убежден в том, что всё в Версале устроили евреи, которые «нанесли Европе удар ножом в спину». Г-н Путин обошелся без евреев.

«Версальское “мироустройство”, – продолжает автор статьи, – породило много­численные скрытые противоречия и явные конфликты. В их основе – произвольно оформленные победителями в Первой мировой войне границы новых европейских го­сударств. Практически сразу после их появления на карте начались территориальные споры и взаимные претензии, которые превратились в “мины за­медленного действия”».

Территориальные споры идут так давно, как существует сама земля. За охотничью территорию сражаются даже звери. И особенность цивилизованных народов состоит как раз в том, чтобы разрешение этих споров носило исключительно мирный и ненасильственный характер. Как раз Версальская система сделала всё возможное для этого. В спорных зонах – Шлезвиг, Силезия, Восточная Пруссия, Юлийская Крайна, Триест и др. были проведены плебисциты. По их результатам состоящие из незаинтересованных государств комиссии трассировали новые границы. И во многих случаях по воле местных жителей, спорные территории частично оставались в составе Германии. Побежденные страны были наказаны отъятием части земель, которые они сами когда-то отторгли у соседей – Эльзас, Трансильвания и созданием независимых национальных государств на землях былых империй – Чехословакия, Польша, Югославия, Финляндия, Эстония, Латвия, Литва. «Произвольности» в демаркации границ не было. Все границы были зафиксированы международными договорами. Кстати, все те государства, которые граничили с СССР, получили границы, зафиксированные договорами, подписанными СССР.

Германские нацисты бредили восстановлением границ Рейха до 1914 года и возвращением отобранных колоний. Для них все эти новые независимые государства, все изменения границ по плебисцитам были невыносимы. Гитлер просто бесился от того, что Мемель теперь литовский, а Судеты – чешские. Камерун, Того и Самоа ему, должно быть еженощно снились. Ушибленного «национальным позором» фюрера понять можно – больной человек, и беда, что немцы избрали его себе ляйтером. Но почему г-н Путин через 75 лет после конца нацизма подвергает сомнению границы Версальской Европы – непонятно. Ему хотелось бы видеть вместо Польши две империи – Германскую и Российскую? Он хотел бы вернуть г-же Меркель Эльзас и Северную Лотарингию? Или, быть может, передать от КНР Германии Циндао? В чем неправильность Версальских границ. А как бы он их провел? Как в Украине в 2014? Аннексия Крыма не была произвольной, не привела к территориальным спорам?

Кстати, опять же. После Второй Мировой войны западные союзники учли неудачи опыта территориальных переделов и решили сохранить границы Германии и Италии в своей зоне такими, какими они были определены в 1919 г. Франция и тут хотела вести себя по-старому и заполучить Саар, но ее убедили в необходимости провести референдум, а референдум 1955 г. в Сааре почти единодушно высказался за сохранение этой земли в составе Германии.

Совсем иначе вел себя Сталин. У него, должно быть, была тяжелая форма геополитической паранойи – хватательный рефлекс – и он хватал всё, что мог. Отобрал половину довоенной Польши, захватил Восточную Пруссию, в которой вообще не было русских, только немцы. Немцев выгнал, русскими заселил. У первой жертвы германской агрессии – Чехословакии, отобрал всю Карпатскую Русь. Даже румынскую Герцу в Буковине, и ту оттяпал. Но всё это не вызывает возмущения Путина. Это для него – нормальное дело – «собирание земель», должно быть. А вот Версальская система, с ее плебисцитами, контрплебисцитами, сложной трассировкой границ – это очень плохо. Может быть это и есть «логика двойных стандартов»?

 

V.

Кстати, досталось в статье и Лиге Наций. «Лига наций, в которой доминировали дер­жавы-победительницы – Великобритания и Франция, продемонстрировала свою неэффективность и просто потонула в пустых разговорах … Лига Наций не смогла предотвратить и конфликты в различных частях мира, такие как нападение Италии на Эфиопию, гражданская война в Испании, агрессия Японии против Китая, аншлюс Австрии».

Г-н Путин считает нормальным, что в Совете Безопасности ООН постоянные члены до сего дня – это «державы победительницы» в 1945 г. Он не подвергает этот принцип сомнению и даже предлагает главам победивших 75 лет назад государств создать «клуб политических тяжеловесов», «пяти ядерных госу­дарств» и не пускать в него, в отличие от G7, ни Германию, ни Италию, ни Японию. А вот то, что в Лиге Наций доминировали страны Антанты, которые, кстати, вскоре пригласили в нее и Германию, и даже Советскую Россию, так это «доминирование» автор считает чем-то несправедливым.

Нацисты, как мы помним, ненавидели Лигу Наций и сразу же после захвата власти в 1933 г., вывели Германию из нее, желая развязать себе руки в грядущем «реванше». Именно Геббельс называл её «бесплодной говорильней». СССР присоединилась к Геббельсу в декабре 1939, когда его изгнали из Лиги Наций за агрессию против Финляндии. Какую пропаганду услышал и воспроизвел г-н Путин, нацистскую 1933 г. или советскую 1939-40? Но точно не сталинскую 1934 г., когда СССР очень гордился своим вступлением в число рукопожатных стран, членов Лиги Наций.

К сожалению, действительно, Лига Наций не смогла предотвратить агрессию ни Германии, ни Японии, ни Италии, ни СССР. Она могла только исключать агрессоров и помогать в организации переговоров. Но и ООН не преуспела в этом, даже в Корее в 1951-53, и в Сирии в 2015-20. Но в отношении России значение Лиги Наций колоссально. Ведь вся русская послереволюционная эмиграция была под ее защитой, как, кстати, и армянское рассеяние после геноцида 1915-22 гг. Не отдать дань этому доброму и великому делу может обозленный немецкий нацик, но как может забыть об этом русский патриот, собирающий «Русский мир» и меняющий последние Нансеновские паспорта Лиги Наций на паспорта РФ у стареньких русских эмигрантов?

«В Лиге наций, да и вообще на европейском континенте, не были услышаны неод­нократные призывы Советского Союза сформировать равноправную систему коллективной безопасности. В частности, заключить Восточноевропейский и Тихо­океанский пакты, которые смогли бы поставить заслон агрессии. Эти предложения были проигнорированы» – пишет г-н Путин. И это правда. Но только часть правды. Дело в том, что СССР никто в мире кроме «полезных идиотов» (термин Ленина) не верил. Кроме МИДа в СССР был еще и Коминтерн – террористическая коммунистическая организация, старавшаяся расшатать и захватить власть повсюду, где к тому есть возможность.

VI конгресс Коминтерна в 1928 г. поставил перед иностранными компартиями на первое место задачу защиты «отечества всех трудящихся» от внешней агрессии. Действуя в подполье в своих странах, они должны были в случае «агрессии против СССР», «превратить войну империалистическую в войну гражданскую». На конгрессе было принято решение о жёстком подчинении интересов местных коммунистических партий «интересам международного коммунистического движения», то есть интересам Политбюро ЦК ВКП(б). Безоговорочное выполнение любых решений Коминтерна стало обязательным.

Кроме того, Сталин сумел добиться принятия решения, в соответствии с которым главным противником коммунистов объявлялись не партии Гитлера и Муссолини, а социалистические и социал-демократические партии («социал-фашисты»), «отвлекающие рабочий класс от революционной борьбы». В результате в 1928–1932 в Германии коммунисты направляли основную пропаганду не против НСДАП, а против социал-демократов и их союзников, что существенно облегчило приход Гитлера к власти в 1933. До 1933 коммунисты и нацисты неоднократно устраивали совместные уличные акции, направленные против социалистических и либеральных партий. Рассказывали ли Вам об этом, г-н Путин?

Грубое вмешательство Коминтерна в дела других государств то и дело приводило к дипломатическим конфликтам между СССР и его зарубежными партнерами. Наиболее яркие из них имели место в 1923 и 1927 гг. Первый из них был связан с подготовкой Коминтерном социалистической революции в Германии. К середине октября 1923 г. в эту страну из Москвы были переведены многомиллионные средства в твердой валюте, германские коммунисты объединили в свои «пролетарские сотни» (Красную гвардию) около 133 тысяч человек. Для руководства революционным движением в Германскую Республику были направлены крупные деятели большевицкой партии, в том числе К.Б.Радек, Г.Л.Пятаков и А.Я.Гуральский. Но все оказалось тщетным. Вооруженное восстание, вспыхнувшее 23 октября 1923 г. в Гамбурге обернулось бесполезным кровопролитием и окончилось неудачей – вдохновить рабочие массы Германии на их собственную октябрьскую революцию не удалось. Именно после гамбургского восстания германское правительство приняло решение добиваться вступления в Лигу Наций, в том числе и для того, чтобы иметь защиту от СССР.

Неудачами закончились и вооруженные выступления коммунистов в Болгарии, и в польском городе Кракове, имевшие место также в 1923 г., в Эстонии и Албании в 1924 г., в Болгарии – в 1926 г. Все они способствовали дальнейшему утверждению в сознании европейской общественности образа СССР как агрессора.

Еще более серьезные последствия для СССР имела коминтерновская политика в Англии в 1926-1927 гг., во время общенациональной забастовки шахтеров в этой стране. Прямая поддержка, оказанная британским рабочим Коминтерном и Профинтерном (еще одной международной коммунистической организацией, созданной большевиками в Москве в июле 1921 г.) в размере 2,25 млн. долл. привела к тому, что в мае 1927 г. новое британское правительство консерваторов разорвало дипломатические отношения с СССР. Восстановлены они были только в октябре 1929 г., когда к власти в Англии вновь пришли лейбористы.

Крайне авантюристической была тактика Коминтерна и в Китае, стране, которая стала привлекать наибольшее внимание большевицких вождей в 1923 г., сразу же после поражения гамбургского восстания. В 1923 г. Коминтерн стал оказывать Сунь Ятсену и Чан Кайши, контролировавшим южную часть страны (город Кантон и прилегающие районы) колоссальную финансовую и военную помощь. На юг Китая были направлены десятки военных и политических советников, сыгравших решающую роль как в реорганизации Гоминьдана на большевицких организационных принципах, так и в строительстве его армии. Агент Коминтерна Михаил Бородин (Грузенберг) и Блюхер создали «Академию Вампу», где ковались кадры Гоминьдана. Все это было сделано с целью помочь Гоминьдану организовать успешный Северный поход для объединения Китая, находившегося тогда в состоянии раздробленности. Во время Северного похода Коминтерн надеялся помочь членам китайской компартии захватить власть внутри Гоминьдана путем вытеснения с руководящих постов, а затем и исключения из этой партии «представителей буржуазии». После этого КПК надо было подчинить своему влиянию «мелкобуржуазных» союзников с тем, чтобы, в конце концов, установить «гегемонию пролетариата» в Китае не напрямую через компартию, а через Гоминьдан, превратив его в «народную партию». Наиболее энергичным проводником этой линии был Сталин.

Но коминтерновская политика в Китае полностью обанкротилась. 6 апреля 1927 г. полиция совершила обыск в большевицком посольстве в Пекине и изъяла множество компрометирующих СССР документов, подтверждающих его участие в подготовке коммунистического переворота. 27 июля 1927 г. шеф советской миссии Бородин был отозван Сталиным из Китая. Античанкайшистские восстания «осеннего урожая» в 1927 г. были подавлены, и отдельные группы китайских коммунистов ушли в горы, где развернули партизанскую борьбу. В ноябре 1931 г. в провинции Цзянси они провозгласили советскую республику, председателем Совнаркома и ЦИК которой стал Мао Цзэдун. Китай для Сталина оказался надолго потерян, а «восточный маршрут мировой революции», так же, как и западный, привел в тупик. Крах идеи всемирного социалистического переворота к концу 1920-х гг. стал очевиден. Но также было очевидно, что ни о каком заключении «Восточноевропейского и Тихо­океанского пактов» с СССР у нормальных государств не может быть и речи. Так что, виновата в этом не Лига Наций, а Коминтерн и «политическое руководство СССР во главе с товарищем Сталиным».

Коминтерн в межвоенном мире рассматривался как столь серьезная террористическая угроза, что Германия, Италия и Япония назвали свой союз, заключенный в 1936-37 гг. «Антикоминтерновским пактом».

Международная деятельность СССР, осуществлявшаяся, как у заправского карманника, двумя руками – МИДом и Коминтерном, когда одной рукой «дружески» пожимается рука партнера, а другой вытаскивается из его кармана бумажник, именно это привело к тому, что в серьезных обстоятельствах угрозы национальной безопасности перед лицом нацистской агрессии, ни одна восточно-европейская страна не хотела помощи от СССР и в искренность ее миротворчества ни на грош не верила – ни Чехословакия в 1938, ни Польша в 1939.

 

VI.

Г-н Путин пишет: «Раздел Чехословакии был жестоким и циничным. Мюнхен обрушил даже те формальные, хрупкие гаран­тии, которые оставались на континенте. Показал, что взаимные договоренности ничего не стоят. Именно Мюн­хенский сговор послужил тем “спусковым крючком”, по­сле которого большая война в Европе стала неизбеж­ной. Сегодня европейские политики и, прежде всего, польские руководители хотели бы “замолчать” Мюнхен. Почему? Не только потому, что их страны тогда пре­дали свои обязательства, поддержали Мюнхенский сго­вор, а некоторые даже приняли участие в дележе добычи. Но и потому, что как-то неудобно вспоминать, что в те драматичные дни 1938 года только СССР вступился за Чехословакию».

Кто сомневается в том, что раздел Чехословакии был жестоким и циничным, и что соучастие в этом преступлении легло пятном не только на тоталитарные режимы Гитлера и Муссолини, но и на Францию, Великобританию, Польшу? Польша действительно участвовала «в дележе добычи» – считая демаркацию в Силезии неправильной, она сговорилась забрать себе чехословацкий город Тешин, и два перевала в Татрах. Англия и Франция пошли на него ради сохранения мира, а не ради территориальных приобретения. Но, как известно, по словам Черчилля, получили и позор и войну. Польша пожелала пересмотреть решения Версаля, а вскоре была завоевана той же Германией, которая её соблазнила Тешиным. Автор статьи совершенно не прав только в одном – и Англия, и Франция, и Польша много раз признавали ошибочность Мюнхенского сговора. Все эти страны многократно просили прощения у чехов и полностью восстановили целостность Чехословакии в 1945 г. То есть они исправили ошибку как могли, а не «замолчали» ее.

А вот СССР 23 августа 1939 г. не менее жестоко и цинично разделил с Германией чужие государства от Баренцева моря до Черного не поинтересовавшись волей этих государств. Это совсем не было бескорыстное, пусть и наивное, алкание мира любой ценой, как у Чемберлена и Деладье в Мюнхене. Это было очень даже корыстное действо. Каждый хищник хватал своё – Германия западную часть Польши и Литву, СССР – Финляндию, Латвию, Эстонию, восточную часть Польши и Бессарабию. Циничный сговор был налицо. Но Путин его таковым не признает, а всячески оправдывает. В 1945 г. не менее цинично от только что освобожденной от нацистов Чехословакии СССР отторг Карпатскую Русь. Об этом автор статьи тоже не вспоминает. Тешину г-н Путин посвятил два абзаца, аннексии Карпатской Руси – ни одного слова.

 

VII.

А вот на оправдание заключенного в Москве 23 августа 1939 г. Пакта о ненападении между СССР и Германией, г-н Путин не пожалел нескольких страниц своей статьи. И это, отчасти, справедливо, так как именно этот Пакт открыл дорогу Второй Мировой войне. Гитлер ждал вестей из Москвы от Риббентропа, как авгуры – знаменья с неба.

Г-н Путин объявляет: «Советский Союз подпи­сал Договор о ненападении с Германией фактически … последним из стран Европы, причем на фоне реальной опасности столкнуться с войной на два фрон­та – с Германией на западе и с Японией на востоке, где уже шли интенсивные бои на реке Халхин-Гол». Реальность, однако, была совершенно иной. К сожалению многие советские документы того времени не рассекречены и их секретность продлена до 2040 г. как раз по приказу автора этой статьи. Поэтому мы, в отличие от г-на Путина, не обладаем полнотой информации. Мы даже не знаем наверняка – было ли 19 августа 1939 г. заседание Политбюро, посвященное заключению Пакта, и если было, то в какой форме – секретного собрания или селекторного совещания. Но даже из того, что знают все историки можно с уверенностью сказать – ни одна европейская страна кроме союзников Германии и СССР не делила тогда с Гитлером в договорах другие страны Европы. Англия и Франция действительно предлагали уговорить Польшу согласиться на передачу вольного города Данцига Германии и на пропуск Красной Армии к польско-германской границе, но не более того (Германия на подачку Данцига не согласилась, да и Польша тоже).

О Японии тогда Сталин вообще не вспоминал – советско-германский пакт, а потом и договор «О дружбе и границе» оттолкнули японцев от антикоминтерновского пакта и переориентировали на противостояние с США. В Германии японцы разуверились. Сталин мечтал заполучить земли от Баренцева моря до Черного и при этом столкнуть Германию с гарантами независимости и целостности Польши и Румынии – Великобританией и Францией. В Кремле Сталин 7 сентября 1939 г. на встрече с главой Коминтерна Георгием Димитровым в присутствии Молотова и Жданова, объяснял: «Война идет между двумя группами капиталистических стран (бедные и богатые в отношении колоний, сырья и т.д.) за передел мира, за господство над миром! Мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга. Неплохо, если руками Германии было расшатано положение богатейших капиталистических стран (в особенности Англии). Гитлер, сам этого не понимая и не желая, расшатывает, подрывает капиталистическую систему… Мы можем маневрировать, подталкивать одну сторону против другой, чтобы лучше разодрались». (Российский государственный архив социально-политической истории. Фонд 146. Опись 2. Дело 5. Листы 54-56). Вот цель Сталина, а отнюдь не оттягивание нападения Германии на СССР. И вторая цель, конечно же – земли соседей.

Г-ну Путину должно быть известно, что 3 августаминистр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп встретился в Берлине с Г.Астаховым, замещавшим отозванного в отпуск советского полпреда Алексея Мерекалова, а Молотов в Москве имел беседу с германским послом в Москве графом фон дер Шуленбургом. В ходе этих предварительных бесед обе стороны выяснили, что от Балтики до Чёрного моря взаимные интересы друг друга не сталкиваются. И всё же немцы торговались буквально за каждый квадратный километр. Сначала они и слышать не желали о передаче СССР балтийских государств, объявляя их «германским жизненным пространством» и требуя сохранения их формальной независимости под германским протекторатом. Но Молотов был настойчив, а союз с СССР Гитлеру необходим. Риббентроп предлагает разделение сфер влияния по Даугаве – Литва, Семигалия и Курляндия отходят Германии, Эстония, Лифляндия и Латгалия – Советам. Но сторговаться удалось выгодней – Эстония и Латвия полностью передавались СССР. Столь же жесткие переговоры шли по Польше, Бессарабии, Финляндии.

10 августа Риббентроп сообщил Г.Астахову о скором начале войны с Польшей и возможной цене советского нейтралитета в ней. «Отказ (Германии в пользу СССР – отв. ред.) от Прибалтики, Бессарабии, Восточной Польши…, – докладывал полпред в Москву, – это в данный момент минимум, на который немцы пошли бы без долгих разговоров, лишь бы получить от нас обещание невмешательства в конфликт с Польшей». 11 августа Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение «вступить в официальное обсуждение поднятых немцами вопросов».

14 августа Риббентроп направил Молотову через Шуленбурга телеграмму № 175, в которой утверждалось:

«1. Идеологические расхождения между национал-социалистической Германией и СССР не препятствуют деловым отношениям и установлению нового и дружественного сотрудничества. Период противостояния во внешней политике может закончиться раз и навсегда;

2. Интересы Германии и СССР нигде не сталкиваются;

3. Капиталистические демократии Запада являются непримиримыми врагами, как национал-социалистической Германии, так и СССР;

4. Руководителям обоих государств следует не пускать события на самотёк, а решительно действовать в подходящее время».

Решающим днём для мира оказалось 19 августа. В этот день произошли три важных события. Аккредитованные в Польше дипломаты Великобритании и Франции получили отрицательные ответы польского министра иностранных дел Юзефа Бека по поводу возможности присутствия любых иностранных войск на суверенной польской территории в мирное время. Бек в частности заявил: «Маршал Ворошилов пытается сейчас мирным путём добиться того, чего он хотел добиться силой оружия в 1920 году». В Берлине было подписано советско-германское торгово-кредитное соглашение, а поздним вечером 19 августа Шуленбург передал в Берлин, вручённый ему Молотовым проект пакта о ненападении, подчеркнув, что настоящий договор вступит в силу только в случае «подписания специального протокола по внешнеполитическим вопросам», являющегося по требованию советской стороны, «составной частью пакта». Этот «специальный протокол» и стал секретным приложением о разделе Европы между Гитлером и Сталиным. Инициатива территориальных переделов всё время исходила от СССР. Гитлеру был нужен нейтралитет СССР при нападении Германии на Польшу, Сталину – немалая плата странами и народами за этот нейтралитет.

22 августа 1939 г. Гитлер провёл совещание с участием генералитета Вермахта, на котором поставил собравшихся в известность о своём непоколебимом желании развязать войну против Польши в ближайшие дни, независимо от того, окажут ли ей поддержку Великобритания и Франция. В разгар совещания фюрер сообщил генералам главную новость: «установлен личный контакт со Сталиным» и война на два фронта Германии не грозит. Не Сталин, а Гитлер тогда был озабочен войной на два фронта. Что же касается перспективы «войны на два фронта СССР с Германией и Японией» – об этом в 1939 г. никто и не помышлял. Это просто выдумка г-на Путина. Германия, еще очень слабая в военном отношении, боялась войны с СССР, Францией и Англией пуще огня, Япония, увязшая в Китае, и не думала ввязываться в большую войну в Сибири.

Я напомню, что Германия в 1939 г. имела 52,5 дивизии, 30,6 тысяч орудий и миномётов, 3,4 тысячи танков и 4,3 тысячи самолетов, а СССР в это же время имел в составе своих Вооружённых Сил 147 дивизий, 55,8 тыс. орудий и миномётов, 21 тыс. танков и 11 тыс. самолётов. Г-н Путин вспоминает, что осенью 1939 г. Великобритания и Франция сосредоточили на Западе против Германии 110 дивизий. Понятно, что напасть на Польшу с перспективой воевать на два фронта, имея 52,5 дивизии, против 257 не решился бы никто кроме самоубийцы. Так что именно Пакт 23 августа 1939 г. развязал руки Гитлеру и позволил ему напасть на Польшу. Получив рано утром 24 августа донесение от Риббентропа об успехе его миссии, Гитлер в исступлении стучал кулаками по стене и кричал: «Теперь весь мир у меня в кармане!». Сталин, видимо, кулаками не стучал, не его стиль, но он довольно посасывал трубочку, мечтая о скорых территориальных приобретениях и о том, как Германия и западные «плутократии» будут перемалывать друг друга в новой мировой войне, в которой он постарается как можно дольше оставаться «третьим радующимся». Будущее показало – сколь близоруки были эти мечтания.

 


Сталин довольно наблюдает сзади.

 

Но, в противоположность автору статьи, я со всей полнотой фактов могу утверждать, что не Мюнхенский сговор, сколь бы ошибочен и мерзок он ни был, а именно Пакт о ненападении (и дележе Европы) 23 августа 1939 г., заключенный между СССР и Германией, стал «спусковым крючком к началу Второй Мировой войны». И нажал на этот крючок даже не Гитлер, а именно Сталин.

Г-н Путин совершенно справедливо вспомнил, что «Совет­ский Союз дал правовую и моральную оценку т.н. Пак­ту Молотова-Риббентропа. В постановлении Верховного Совета от 24 декабря 1989 года официально осуждены секретные протоколы как “акт личной власти”, никак не отражавший “волю советского народа, который не несет ответственности за этот сговор”. К сожалению, народ всегда несет ответственность за деяния вождей, которые им управляют. Германский народ понес тяжкие наказания за соучастие в гитлеризме, и наш народ за тот сговор выпил полную чашу страданий и в Финской войне 1939-40 гг., о которой, кстати, г-н Путин не вспомнил, и в войне 1941-45 гг. Не было бы того алчного сговора двух маньяков-диктаторов, не было бы и бесчисленных потерь и в нашей стране, и в Польше, и во Франции, да и в самой Германии. 27 миллионов граждан СССР, о которых вспоминает г-н Путин, справедливо полагая, что страшная эта цифра может быть и ещё выше, и все 80 миллионов погибших во Второй Мировой войне – вот цена «акта личной власти». Автору статьи стоило бы осудить его, как это сделано в постановлении от 24 декабря 1989 г., а не пытаться оправдать, что выглядит не только антинаучно, но и крайне аморально.

 

VIII.

Пытаясь оправдать не только Пакт 23 августа, но и «лично товарища Сталина», что уж совсем чудесно, г-н Путин повторил в статье уже давно любимый им тезис: «в отличие от многих тогдашних руководи­телей Европы Сталин не запятнал себя личной встречей с Гитлером». Это, на мой взгляд, совершенно причудливый аргумент. Подписывать Пакт, делить за спиной независимых народов их землю – это что, менее постыдно, чем встреча с главой «дружественной» страны, что вполне укладывается в рамки нормальных межгосударственных отношений. Надо стыдиться не протокольных встреч, а тайных отвратительных сговоров.

Но в отношениях с Гитлером Сталину есть чего стыдиться. Я даже не говорю о знаменитом тосте, который Сталин произнес в честь Гитлера за ужином после заключения Пакта. Посол Шуленбург записал его в своем дипломатическом дневнике так: «Я знаю, как сильно германская нация любит своего Вождя, и поэтому мне хочется выпить за его здоровье». Выпил Сталин и за здоровье Генриха Гиммлера, «человека, который обеспечивает безопасность Германского государства». Берию он представил Риббентропу как «нашего Гиммлера». Уже в тюрьме, во время Нюренбергского процесса, Риббентроп так вспоминал сталинский тост 24 августа 1939 г.: «Был сервирован небольшой ужин на четыре персоны. Сталин встал и произнес короткий тост, в котором сказал об Адольфе Гитлере как о человеке, которого он всегда чрезвычайно почитал. В подчёркнуто дружеских словах Сталин выразил надежду, что подписанные сейчас договоры кладут начало новой фазе германо-советских отношений». Никто Сталина за язык не тянул так говорить о нацистских вождях с глазу на глаз. Но главный стыд в другом.

Из записки Павла Судоплатова (август 1953 г.): «В СОВЕТ МИНИСТРОВ СОЮЗА СССР

Докладываю о следующем известном мне факте. Через несколько дней после вероломного нападения фашистской Германии на СССР, примерно числа 25-27 июня 1941 года, я был вызван в служебный кабинет бывшего тогда Народного Комиссара Внутренних Дел СССР Берия. Берия сказал мне, что есть решение Советского правительства, согласно которому необходимо неофициальным путем выяснить на каких условиях Германия согласится прекратить войну против СССР и приостановит наступление немецко-фашистских войск. Берия объяснил мне, что это решение Советского правительства имеет целью создать условия, позволяющие Советскому правительству сманеврировать и выиграть время для собирания сил. В этой связи Берия приказал мне встретиться с болгарским послом в СССР Стаменовым, который по сведениям НКВД СССР имел связи с немцами и был им хорошо известен. Берия приказал мне поставить в беседе со Стаменовым четыре вопроса. Вопросы эти Берия перечислял, глядя в свою записную книжку, и они сводились к следующему:

  1. Почему Германия, нарушив Пакт о ненападении, начала войну против СССР;
     
  2. Что Германию устроило бы, на каких условиях Германия согласна прекратить войну, что нужно для прекращения войны;
     
  3. Устроит ли немцев передача Германии таких советских земель как Прибалтика, Украина, Бессарабия, Буковина, Карельский перешеек;
     
  4. Если нет, то на какие территории Германия дополнительно претендует.

Берия приказал мне, чтобы разговор со Стаменовым я вел не от имени Советского правительства, а поставил эти вопросы в процессе беседы на тему о создавшейся военной и политической обстановке и выяснил также мнение Стаменова по существу этих четырех вопросов… Берия … строжайше предупредил меня, что об этом поручении Советского правительства я нигде, никому и никогда не должен говорить, иначе я и моя семья будут уничтожены». (Р.Г.Пихоя. Советский Союз. История власти 1945-1991. Новосибирск: Сибирский хронограф. 2000.- С.109. Стенограмма заседания Президиума ЦК КПСС 5 августа 1953 г. в составе Маленкова, Хрущева, Молотова и Булганина по вопросу о переговорах Судоплатова со Стаменовым – АПРФ ф.4, оп.20, д.873).

Понятно, что «советское правительство» – принятый тогда эвфемизм, заменявший имя Сталина. Иван Стаменов, по всей видимости, сообщил в Берлин о предложениях «советского правительства», однако Гитлер остался к ним глух. Второй Брестский мир не получился. Вот это – позор, так позор. А встреча с Гитлером в сдержанном дипломатическом стиле сама по себе не постыдна. Не только многие государственные деятели демократических государств встречались с Гитлером и вели с ним переговоры (впрочем, без передела мира), встречался с ним, например, в феврале 1936 г. и такой выдающийся британский историк как Арнольд Тойнби. И оставил очень интересный очерк об этой встрече – «Лекция, прочитанная Гитлером», который я, кстати, настоятельно советую прочесть г-ну Путину. Он намного достоверней раскрывает планы Гитлера, чем пресловутые «Застольные беседы Гитлера», которые без ссылок цитирует г-н Путин, и надежности которых далеко не все историки доверяют.

 

IX.

Но вернемся к статье. Её автор по непонятной для меня причине испытывает какие-то особо негативные чувства к жертве германо-советской агрессии – к Польше. Возможно, это подсознательная попытка оправдать преступление, совершенное Сталиным в отношении поляков. «Уже через неделю после начала войны, 8 сентября 1939 года, – пишет г-н Путин, – германские войска были на подступах к Варшаве. А военно-политическая верхушка Польши к 17 сентября сбежала на территорию Румынии». Слово «сбежало» характерно выдает отношение автора. Но оно прямо заимствовано у другого советского государственного деятеля. «Берлин настой­чиво и неоднократно призывал Москву присоединиться к военным действиям. – Продолжает автор. – Однако советское руководство подобные призывы игнорировало. И втягиваться в дра­матически развивающиеся события не собиралось до последней возможности». Увы, это полная неправда.

Уже 14 сентября 1939 г. Вячеслав Молотов объявил германскому послу в Москве графу Шуленбургу, что «Красная армия достигла состояния готовности скорее, чем это ожидалось. Советские действия, поэтому могут начаться раньше указанного им во время последней беседы срока. Учитывая политическую мотивировку советской акции (падение Польши и защита русских „меньшинств“), было бы крайне важно не начинать действовать до того, как падёт административный центр Польши — Варшава».

Молотов предлагал Шуленбургу следующую формулу: «Польша развалилась, и вследствие этого у Советского Союза возникла необходимость прийти на помощь украинцам и белорусам, которым угрожала Германия. Этот довод, – утверждал Молотов, – необходим для того, чтобы Советский Союз смог оправдать свое вмешательство в глазах широких масс и не предстал агрессором».

Когда, истекая кровью, польская армия удерживала фронт к западу от Варшавы, крепость Модлин, Львов, Гдыню и полуостров Хель, Красная армия получила 14 сентября приказ «перейти в наступление против Польши для освобождения Западной Украины и Западной Белоруссии от польской фашистской оккупации».

17 сентября в 3 часа ночи замнаркома иностранных дел СССР Потёмкин зачитал польскому послу в Москве Вацлаву Гжибовскому ноту, в которой было заявлено, что война выявила внутреннюю несостоятельность Польши и что к настоящему времени польское правительство бежало, войска не оказывают сопротивления, а это означает прекращение действия договоров между Польшей и СССР. Гжибовский отказался принять ноту. Он с достоинством ответил: «Ни один из аргументов, использованных для оправдания превращения польско-советских договоров в пустые бумажки, не выдерживает критики. По моей информации, глава государства и правительство находятся на польской территории […]. Суверенность государства существует, пока солдаты регулярной армии сражаются […]. То, что нота говорит о положении меньшинств, является бессмыслицей. Все меньшинства доказывают действием свою полную солидарность с Польшей в борьбе с германщиной. […] Наполеон вошёл в Москву, но, пока существовали армии Кутузова, считалось, что Россия также существует».

Через три часа, в шесть утра 17 сентября Красная армия силами шести армий и особой Дзержинской конно-механизированной группы вступила в Польшу. В составе большевицкой армии было три танковых корпуса и 12 танковых бригад, пять кавалерийских корпусов и отдельная 24-я кавалерийская бригада. В наступлении участвовало 620 тысяч человек, 6000 орудий, 4500 танков, 4000 самолётов. Сталин вовсе не рассчитывал на легкую прогулку в Польше. Его группировка в три раза превосходила силы поляков на востоке страны.

Польское командование и правительство, выехавшие за несколько дней до того из Варшавы в Коломыю (Станиславовское воеводство), предполагали здесь, в Карпатах, сохранять плацдарм для контрнаступления, которое могло бы начаться, после наступления союзников на Западных рубежах Германии. Но, получив известие о вторжении Красной армии в Польшу, президент Игнаций Мостицкий и его правительство, сочли, что дальнейшее сопротивление агрессорам теряет смысл, и 18 сентября выехали из Польши в нейтральную Румынию, где и были интернированы в Черновцах. Польский Верховный главнокомандующий маршал Эдвард Рыдз-Смиглый 17 сентября отдал приказ не оказывать сопротивления наступающей Красной армии. Далеко не все польские военные подчинились этому приказу.

Так что г-н Путин или по незнанию, или преднамеренно исказил последовательность событий. Сначала советская агрессия против Польши, до пропагандистских деталей обсужденная с нацистами, а потом уже отъезд польского правительства из Коломыи в Румынию именно вследствие начавшейся советской агрессии. Зачем через 80 лет после той трагедии г-н Путин повторяет зады лживой советской пропаганды мне не понятно. Но, боюсь, это хуже чем ошибка – это намеренное транслирование лжи.

 

X.

Однако продолжим. Газеты в СССР воспевали «советско-германское братство по оружию». В Бресте 22 сентября состоялся совместный немецко-советский военный парад в связи с передачей Вермахтом города Красной армии в соответствии с предварительными договоренностями. Парад принимали комбриг Семён Моисеевич Кривошеин и генерал Гейнц Гудериан, старинный друг «советского правительства».

 


Генерал Гейнц Гудериан и комбриг Семён Моисеевич Кривошеин в оккупированном Брест-Литовске, принимают парад в честь передачи города от Вермахта Красной Армии. Генерал Мауриц фон Викторин слева.
22 сентября 1939 г.

 

Когда 28 сентября капитулировала Варшава, Риббентроп снова прилетел в Москву и подписал новый договор «о дружбе и границе» и секретные протоколы об обмене населением и борьбе с польским подпольем. Одна из статей секретного протокола предусматривала отказ СССР от части польских земель между Вислой и Бугом, в обмен на Литву, которую теперь Германия отдавала своему испытанному союзнику – СССР (кроме Мариампольского уезда, который, для выравнивания границы у польского города Сувалки, Германия сохранила за собой).

 


На карте, опубликованной «Известиями» 18 сентября 1939 года, на следующий день после советского вторжения в Польшу, показана демаркационная линия, определяемая пактом Молотова-Риббентропа.

 

«Именно тот факт, что Советский Союз до последней возможности стремился избежать участия в разгораю­щемся конфликте и не хотел играть на стороне Герма­нии, привел к тому, что реальное соприкосновение со­ветских и немецких войск произошло гораздо восточ­нее оговоренных в секретном протоколе рубежей. Не по Висле, а примерно по так называемой линии Керзона, которая еще в 1919 году была рекомендована Антантой в качестве восточной границы Польши… В сентябре 1939 года советское руководство имело возможность отодвинуть западные рубежи СССР еще дальше на запад, вплоть до Варшавы, но приняло решение не делать этого» – говорит г-н Путин, как почти о благодеянии для поляков, но об обмене этих польских земель на Литву он не говорит ни слова. Бескорыстно Сталин не отдавал ничего. В действительности два хищника просто обменялись чужими землями.

Замечу, что весь этот делёж чужой земли происходил в то время, когда польская регулярная армия еще сопротивлялась. Только 6 октября, зажатая между германскими и советскими войсками сдалась Вермахту последняя польская группа войск под командованием генерала Францишека Клеберга.

Совершили ли преступление против Польши и Европы тогдашние правительства Англии и Франции, не перейдя к активным военным действиям против Германии и СССР, делившим Польшу? Думаю, что, безусловно, совершили. Но два агрессора совершили преступления существенно более тяжкие. На руках англичан и французов лишь косвенно кровь миллионов погибших поляков – на руках Сталина и Гитлера эта кровь нескрываемо реальна. Оправдывая преступления той трагической войны Путин и нас, потомков, делает соучастниками преступления предков.

Но г-н Путин всё время пытается, зачем-то оправдывать те преступные действия Сталина, выдумывая всё новые аргументы, до которых не доходила даже коммунистическая пропаганда. Он пишет: «Очевидно, что других вариантов не оставалось. В противном случае риски для СССР возросли бы мно­гократно, поскольку … старая советско-польская граница проходила всего в нескольких десят­ках километров от Минска. И неизбежная война с на­цистами началась бы для страны с крайне невыгодных стратегических позиций. А миллионы людей разных национальностей, в том числе евреи, жившие под Бре­стом и Гродно, Перемышлем, Львовом и Вильно, были бы брошены на уничтожение нацистам и их местным приспешникам – антисемитам и радикал-националистам».

Странные аргументы. Всегда какие-то города располагаются рядом с границей. Скажем, Петербург с двух сторон фланкируют Финляндия и Эстония. В Европе почти все крупные города расположены недалеко от границ. Для нормальных людей близость границы – повод к диалогу, к обмену. Для агрессора – повод к новым захватам. Этим в свое время болел Наполеон. К тому же, советская военная доктрина предполагала войну на чужой территории, а для такой войны наличие в тылу крупных городов не минус, а плюс, так как коммуникации между промышленными центрами и наступающей армией невелики.

Но еще удивительней второй аргумент, про спасаемых евреев. Г-н Путин ни словом не упомянул, что, захватив восточную Польшу, а потом Балтийские государства и Бессарабию, «советское правительство» устроило свой холокост – не по этническому, а по социальному признаку. Уже в сентябре 1939 г. были созданы по приказу Берии лагеря специального назначения для всех «врагов советской власти» на новых землях. Вскоре здесь было арестовано 120 тысяч человек, а, кроме того, выслано вглубь Советского Союза 320 тысяч. Красная армия взяла в плен более 240 000 польских военных. Солдаты были тут же отделены от офицеров. Большинство солдат в октябре были освобождены, но 25 тысяч отправлены на строительство дорог, а 12 тысяч – в качестве бесплатной рабочей силы в распоряжение наркомата Тяжелой промышленности. В Старобельске, Осташкове и Козельске были созданы специальные офицерские лагеря. К концу февраля 1940 г. было оставлено в лагерях 8376 офицеров и 6192 полицейских, пограничников и приравненных к ним лиц военного звания.

5 марта 1940 г. Политбюро, по предложению Берии, решило убить узников офицерских лагерей, а также 11 тысяч поляков (в основном из образованного слоя – учителей, профессуры, священников, инженеров, фабрикантов, чиновников), находившихся в тюрьмах на занятых территориях. Приговоры 21 587 полякам были вынесены «тройкой» в составе Ивана Баштакова, Бачо Кобулова и Всеволода Меркулова. Предложения Берии были завизированы личными подписями Сталина, Молотова, Ворошилова, Микояна, а также заочно – Калининым и Кагановичем.

 


Предложение Берии (1-я страница)

 

Совершенно секретным приказом по НКВД №001365 от 26 октября 1940 палачи и другие лица, организовывавшие это массовое убийство польских граждан, были награждены «за успешное исполнение спецзадания» большими суммами денег.

 


Приказ Берии № 001365 “О награждении работников НКВД” от 26 октября 1940 года. На первом листе весь “цвет” сталинских палачей: Блохин, Антонов, братья Шигалевы, Семенихин, Фельдман.

 

Иные награды не вручались, дабы не оставлять улик. В приказе поименованы практически все люди, участвовавшие в этом ужасном преступлении.

Почему в статье г-на Путина нет ни слова об этом геноциде? Разве он менее преступен чем «окончательное решение еврейского вопроса» нацистскими преступниками? И Путин знает отлично, с какой праведной горячностью отрицало «советское правительство» эти преступления, и знает, сколь великое дело совершил М.С.Горбачев, признав их и передав польской стороне часть документов (другую часть документов по приказу автора статьи засекретили до 2040 г.). Об этом мы имеем право забыть не большее, чем немцы – о Холокосте евреев. А ведь у этой трагедии была и страшная предыстория – специальный приказ НКВД N00485 от 11 августа 1937 требовал покончить с «польской контрреволюцией в СССР».

 


Специальный Приказ НКВД N00485 от 11 августа 1937 (1-я страница)

 

Исполняя его, были убиты около 110 тысяч поляков, проживавших в СССР, а многие сотни тысяч, главным образом семьи, лишенные кормильцев, убитых в застенках, – депортированы в сибирские таёжные болота.

Зная всё это, можно ли писать, как г-н Путин, что «трагедия Польши – целиком на совести тогдашнего польского ру­ководства, которое … подставило свой народ под каток гит­леровской машины уничтожения». Я думаю, что эти слова г-на Путина совершенно соответствуют словам тех нацистов и нео-нацистов, которые продолжают шептать (громко им так говорить уже давно не позволено), что сами «еврейские воротилы» и организовали Холокост. Мне трудно себе представить, что после такого высказывания Путина, ему по-прежнему будут подавать руку приличные европейские политики. Обвинив самих поляков и польское правительство в развязывании войны Германии и СССР против Польши, г-н Путин совершил нечто совершенно немыслимое даже в системе нынешней, достаточно терпимой ко злу морали.

 

XI.

Но г-ну Путину мало и этого кощунства. Переходя к захвату Балтийских государств, он пишет: «Осенью 1939 года, решая свои военно-стратегические, оборонительные задачи, Советский Союз начал процесс инкорпорации Латвии, Литвы и Эстонии. Их вступле­ние в СССР было реализовано на договорной основе, при согласии избранных властей. Это соответствовало нормам международного и государственного права того времени … Прибалтийские рес­публики в составе СССР сохранили свои органы вла­сти, язык, имели представительство в советских выс­ших государственных структурах».

Комментарии тут излишни. Всё, сказанное – совершеннейшая ложь, причем ложь, знающая, что все знают, что это ложь. Эстонцы, латыши и литовцы, также как и русские эмигранты, которым дали приют эти маленькие страны после Гражданской войны в России, до сего дня оплакивают судьбу сотен тысяч своих соплеменников, казненных в застенках НКВД, умерших при депортациях, потерявших лучшие годы жизни на непосильных каторжных работах.

 


На фото Президент Эстонии Константин Пятс. Он умер в закрытой психиатрической больнице в Тверской области, куда был принудительно помещен, после “добровольного” присоединения его страны к СССР. За президентом в ссылку последовали и члены его семьи: двое сыновей, невестка и внуки. Его сын умер в Бутырке. Внук умер от голода в советском детдоме.

 

И само слово «инкорпорация», то есть включение в тело – любимый термин Гитлера в отношении «воссоединяемых» с Рейхом когда-то отторгнутых Версалем земель, будь то Эльзас, или Мемель, или Гданьск, или Судеты. Откуда это «чудесное слово» вылезло в статье Путина в разговоре о захвате Сталиным Эстонии, Латвии и Литвы?

Тут, кстати вспомнить дальнейшую судьбу Мариампольского уезда Литвы, который в сентябре 1939 г. Гитлер оставил за Рейхом. Сталин позднее захотел выкупить у Гитлера право на уезд. Деньги фюреру были тогда нужнее маленького уезда. Геополитическая же паранойя Сталина усугублялась. После короткого, но интенсивного торга Сталин выторговал уезд со всеми его обитателями за 7 500 000 золотых долларов. Деньги были уплачены, и Мариампольский уезд перешел от Германии к СССР одновременно с присоединением Литвы – в июне 1940 г. Никакого примитивного Версальского плебисцита в уезде, понятно, не проводили. Тираны судьбу народов решали проще, быстрее и вернее, только вряд ли счастливей. Известен ли г-ну Путину этот маленький исторический факт?

 

XII.

Переговоры Молотова и Гитлера в Берлине в ноябре 1940 г. г-н Путин представляет, как попытку разорвать отношения с Германией и переориентироваться на Великобританию, которая тогда один на один, истекая кровью, вела войну с Гитлеровским Рейхом. В действительности тут ситуация намного сложнее. К осени 1940 г. надежды Сталина на затяжную войну на западе рухнули. Вермахт разгромил англо-французские войска за пять недель и полностью оккупировал Францию, Бельгию и Нидерланды. «Сталин был в крайне нервном состоянии, – вспоминал Н.С.Хрущев, – …Он буквально метался по кабинету, ругаясь, как последний извозчик. Он проклинал французов, поносил англичан. Как они могли позволить побить себя, да еще с таким разгромом?»

Всё складывалось совсем не так, как в Первую мировую войну, когда фронт сдвигался на западе на считанные метры в течение месяцев, а люди гибли сотнями тысяч. Германская армия показала свою силу. В то же время в Зимней войне в Финляндии Красная армия показала свою уязвимость и слабость. Сталин теперь страшно боялся, что Черчилль сговорится с Гитлером и Германия всеми силами ударит по СССР. Он более чем Гитлер был уверен, что этого удара Красная армия отразить не сможет. Но в то же время он был почти уверен, что на два фронта Гитлер воевать не решится, что на Востоке, пока Англия не покорена, ему нужен союзник, а не враг. В ноябре в Берлине Молотов проверял эти умозаключения «советского правительства». Он потребовал от Германии передать в «сферу советских интересов» (то есть дать право на оккупацию) Болгарии, Румынии и Турции. Если Германии Сталин как союзник нужен, Гитлер согласится хотя бы частично. Но Гитлер отверг все претензии на новый передел Европы. «Сталин умен и хитер, – заявил он своим военачальникам. – Он требует все больше и больше. Это хладнокровный вымогатель. Германская победа стала для России невыносимой. Поэтому ее следует как можно быстрее поставить на колени». Об этом г-н Путин не рассказывает вовсе.

Зато он оправдывает в одной фразе экономический союз Германии и СССР, заключенный, как мы помним, 19 августа 1939 г. – «Активные торговые и технические контакты СССР имел не только с Герма­нией, но и с другими странами». Имел, но не сопоставимые.

Дело в том, что Германия не могла одержать победу над Британией в силу абсолютного превосходства Королевского ВМФ, державшего в тисках блокады задыхавшийся Рейх. Ежемесячный дефицит стали в Германии в конце 1939 г. составлял 600 тысяч тонн. Рейху не хватало продовольствия, каучука, алюминия, нефти, меди и другого сырья, без которого он не мог вести войну. На помощь нацистам пришел СССР. В 1940 г. на Германию приходилось 52 % всего советского экспорта, в том числе 50 % – фосфатов, 62 % – хрома, 40 % – марганца, 75 % – нефти, 77 % – зерна. За 1940 г. через территорию СССР прошло 59 %всего германского импорта и 49 % экспорта, а к 22 июня 1941 – соответственно 72 % и 64 %. СССР закупал для Германии товары в нейтральных странах, в том числе и в США. Германия поставляла в СССР технологии и оборудование, а также некоторые военные материалы. Советские поставки, в первую очередь цветных металлов, и особенно транзитные перевозки, в большой степени ослабили британскую блокаду и поддержали немецкое производство. Советский Союз в 1939–1941 гг. позволил Германии успешно продолжать экспансию, в результате которой росли возможности и потенциал нацистов, который с июня 1941 г. в полной мере испытал сам СССР.

 

XIII.

Вполне можно согласиться с г-ном Путиным, что «все ведущие страны в той или иной степени несут свою долю вины за начало» Второй Мировой войны. Своя доля есть и у Великобритании, и у Франции, и у Польши. И все эти страны свою «долю вины» уже давно признали и выстраивают отношения друг с другом и со всем миром так, чтобы страшные события тех лет не повторились. Они не отнимают чужие земли, не заключают тайных договоров, которые обрекают на раздел третьи страны, твердо соблюдают свои обязательства по военно-оборонительным союзам, а агрессорам не потворствуют, но им противодействуют системными санкциями и помощью жертвам агрессии. То, что было возможно в 1939-40, стало неосуществимо в 2008-2014.

Но вторая часть этого «тезиса Путина» неверна. «Нечестно утверждать, – пишет он, – что двухдневный визит в Москву нацистского министра иностранных дел Риббентропа – главная причина, породившая Вторую мировую войну». К сожалению – «честно». Именно сговор двух агрессоров, достигнутый 23 августа 1939 г., и не раз подтвержденный в течение следующих месяцев, стал причиной начала Второй Мировой войны и ее колоссальных жертв, в том числе и в России. Не подписал бы Сталин пакт с Гитлером, вся будущая история ХХ века была бы совершенно иной. Но если бы Сталин не подписал Пакт с Гитлером тогда, в августе 1939 г., а вместе с Великобританией и Францией противостал бы нацистской агрессии против Польши – он перестал бы быть Сталиным.

Внешняя политика не может быть отделена от внутренней. Внутри страны сталинский режим порабощал и грабил всех, до кого мог дотянуться, а тех кто сопротивлялся или хотя бы мог сопротивляться по его мнению, нещадно лишал жизни. И таких убитых в затылок по распоряжению тех же наших «героев» – Сталина, Молотова, Кагановича, Маленкова, Хрущева – были миллионы – от членов политбюро и маршалов СССР, до слесарей и сельских старух. Если так, то и во внешней политике такой режим не может не убивать, не грабить, не порабощать страны и народы, до которых ему удалось дотянуться. И тянуться такой режим будет всё дальше и дальше, пока его не остановят. Об этой простой истине нельзя забывать никогда.

Сталинский коммунистический режим и гитлеровский нацистский режим показали себя равно преступными и во внешней, и во внутренней политике. Оба эти режима, слава Богу, рухнули – гитлеровский в мае 1945, сталинский, хотя бы отчасти, в марте 1953, а окончательно – в годы Перестройки, когда последний генсек СССР Горбачев назвал не имеющими прощения преступлениями и Пакт 23 августа 1939 г., и убийства поляков в 1940 в Катыни, и репрессии против собственного народа.

Казалось бы, суд истории произнесен. Точка поставлена.

Именно так относится к своему нацистскому прошлому современная Германия. Она его и не думает оправдывать или замалчивать. Повсюду монументы жертвам и повсюду – позор преступникам.

 


Мемориал жертвам концлагеря, в германском городе Schwerte, North-Rhine Westphalia.В России, где только на строительстве Трансполярной магистрали погиб один заключённый ГУЛАГа на каждые десять метров дороги, такого памятника нет…Трасса на Воркуту. Под каждой шпалой по человеку. Хоронили там же – в насыпи.

 

Нынешняя демократическая, мирная, открытая всем народам Германия – антитеза чудовищному гитлеровскому Рейху. И потому декларация Европейского парламента от 19 сентября 2019 г., объявляющая сговор Гитлера и Сталина 23 августа 1939 г. главной причиной Второй Мировой войны, вполне принята современной Германией, почти всецело поддерживается ее народом.

И России надо жить также. Но г-н Путин принял на себя неблагодарный труд оправдания преступлений сталинского коммунистического режима. Он отвергает с горячностью и злобой решение Европейского парламента от 19 сентября 2019 г., именует его «бумагой» даже, а не документом. Путин желает не осудить сталинскую внешнюю политику, а оправдать её. Исторически такое оправдание осуществить невозможно, политически же подобное оправдание не может не обернуться полной катастрофой. Ибо оправдание тирании, агрессии, душегубства, преступного сговора, осуществленное на вершинах государственной власти, а не в какой-нибудь подворотне, с неизбежностью влечет повторение оправдываемого. И оправдываемые те «инкорпорации» стран и областей, ведут к новым инкорпорациям; те замалчивания убийств – к новым тайным убийствам; то пренебрежение свободой и достоинством граждан – к новым пренебрежениям со стороны власти достоинством и свободой миллионов людей.

Внешняя политика является осуществлением на международной арене политики внутренней. И если правителем нынешней России во внешней политике оправдывается стопроцентно преступный сталинизм, это значит, что и во внешней, и во внутренней политике такой правитель не погнушается воспроизводить его вновь и вновь.

Нужен ли миру такой российский правитель, следует принимать его приглашение садиться за стол переговоров – решать человечеству.

Нужен ли России такой правитель, приглашающий её вновь во власть НКВД, в ГУЛАГ и в Голодомор – решать гражданам России. 

 

Андрей Зубов — российский историк, востоковед, религиевед и политолог, доктор исторических наук. Общественный и политический деятель, публицист. Заместитель председателя Партии Народной Свободы ПАРНАС. Глава комиссии по вопросам народного образования, науки, культуры, религии и исторического наследия Партии Народной Свободы. В прошлом — профессор МГИМО. Один из авторов «Основ социальной концепции Русской православной церкви». Ответственный редактор учебника «История России. XX век».

 

Реклама