X
Нажмите Нравится
Мобильная версия Новости Украины Рейтинги Украины MH17 Выборы Коронавирус Правдомер

Будущее брака

20 августа 2014, 16:42 |
Брак переживает историческую эволюцию, болезненную для многих людей. По мнению историка Стефани Кунц, остановить эту эволюцию невозможно.
«Неравный брак». Картина художника Василия Пукирева. 1862.

Любая серьезная дискуссия о будущем брака требует четкого понимания исторической эволюции этого института, а также причин трансформаций, которые он переживает в последнее время. Многие люди, надеющиеся на «реинституционализацию» брака, неверно понимают причины, по которым в прошлом он отличался большей стабильностью и играл более важную роль в регулировании жизни общества.

До недавнего прошлого главной целью брака был не столько правильный выбор партнера для совместной жизни «в любви», сколько правильный выбор родни по линии супруга/супруги. В небольших родоплеменных сообществах наших далеких предков брачные альянсы превращали незнакомцев в родственников, создавали узы между группами, которые в противном случае могли встретиться на поле боя.

Позднее, в античную эпоху, когда различия между людьми в материальном положении и социальном статусе увеличились, брак приобрел более «эксклюзивный» и принудительный характер. Люди предпринимали сложные маневры, чтобы организовать выгодные брачные связи с одними семьями, и избежать обременительных обязательств, которыми были чреваты подобные отношения с другими семьями. Брак стал главным способом, с помощью которого высшие классы консолидировали состояния, формировали военные коалиции, закрепляли мирные договоры, и обосновывали притязания на более высокий социальный статус и политическую власть. Средний класс также стремился обзавестись родней «со связями», а приданое, получаемое мужчиной при вступлении в брак, зачастую становилось для него крупнейшим материальным активом, который он мог приобрести до получения наследства после смерти родителей. Крестьяне и ремесленники с помощью брака приобретали новых работников для семейного предприятия и налаживали сотрудничество с соседями.

Из-за важнейших экономических и политических функций, которые выполнял брак, в подавляющем большинстве обществ прошлого считалось, что люди не должны свободно выбирать своих брачных партнеров, особенно на таком «шатком» основании, как любовь. Тысячелетиями брак был связан скорее с обеспечением экономической, политической и гендерной иерархии, чем с семейным счастьем самих супругов и их детей. До конца XVIII века родители рассматривали свое право устраивать женитьбу детей, а во многих регионах и расторгать браки, заключенные без их согласия, как нечто само собой разумеющееся. В англо-американском праве ребенок, рожденный вне санкционированного брака, признавался «fillius nullius» — «ничейным», не имеющим никаких прав. В прошлом предпосылкой существования прочного института брака был столь же прочно укоренившийся статус незаконнорожденных, в рамках которого подобных детей лишали права на любые притязания по отношению к родительской семье.

Даже законные жены и дети были лишены многих элементов правовой защиты, которую мы сегодня связываем с браком. В Европе и Америке мужья до конца XIX века имели право «наказывать» своих жен и детей, физически ограничивать их свободу и держать в заточении. Брак давал мужу монопольное право собственности на все приданное жены при заключении брака и любые доходы, которые она получала в дальнейшем. Родители заставляли детей работать, чтобы накопить деньги на собственную старость, и обеспечивали их послушание периодическими порками.

И в прошлом многим людям, вопреки перечисленным законам и обычаям, удавалось создать семьи «по любви», но до самых недавних пор не это было главным смыслом заключения и сохранения брака. Лишь 250 лет назад, когда идеи Просвещения поставили под сомнение право старшего поколения и государства диктовать условия молодым, общественным идеалом при выборе партнера стал свободный выбор, основанный на любви и совместимости характеров. Лишь в начале XIX века критерием успешности брака стала забота его участников друг о друге и о детях.

В то время появление этих новых семейных идеалов вызвало ужас у консерваторов. Они задавались вопросом: «Как же будут заключаться правильные браки, если каждый человек сможет отказаться в него вступать на том основании, что не любит будущего супруга? И, что не менее важно, как можно будет помешать вступить в брак тем, кому это делать не подобает — например, бродягам или слугам?» Что будет побуждать людей жить в браке после того, как любовь угаснет? И что теперь не позволит жене ставить под сомнение авторитет мужа?

Они беспокоились не зря. В конце XVIII века новые идеи о «стремлении к счастью» побудили многие страны облегчить процедуру развода, а в некоторых были даже отменены наказания за гомосексуализм. Во Франции после революции было упразднено юридическое понятие «незаконнорожденный ребенок»: «дитя любви» уравняли в правах с «законным» отпрыском. К середине XIX века жены начали оспаривать исключительное право собственности мужей на свое имущество и доходы, как и право диктовать им образ жизни. Моралисты предсказывали, что экономическая независимость женщин «разрушит спокойствие в семье», породит «неверность на супружеском ложе, высокий уровень разводов и рост преступности среди женщин». И казалось, в чем-то они были правы. Количество разводов увеличивалось столь неуклонно, что в 1891 году один профессор из Корнеллского университета с ошеломляющей точностью спрогнозировал: если дело и дальше пойдет такими темпами, к 1980 году больше браков будет завершаться разводом, чем смертью одного из супругов.

Впрочем, до конца 1960-х большей части дестабилизирующих аспектов этой «революции любви» не давали проявиться несколько факторов, мешавших людям вести успешную жизнь вне брака: сохранявшееся юридическое подчинение женщин мужчинам; способность местных элит наказывать работников и других членов сообществ за поведение, считавшееся тогда «неподобающим», например отказ от вступления в брак, неоформленное сожительство, или расторжение брака; ненадежность контрацептивов в сочетании с жестким отношением общества к незаконнорожденным детям; и, главное, зависимость женщин от мужчин в материальном плане.

Однако в 1970-х годах все эти ограничения ушли в прошлое или были серьезно подорваны. В результате возник парадокс, который до сих пор ставит в тупик большинство американцев. Сегодня, если брак успешен, он дает и супругам, и детям больше благ, чем когда-либо раньше. О такой справедливости и наполненности отношений, как для мужчины, так и для женщины, что характерны для хорошего современного брака, супружеские пары прошлого не могли и мечтать. Масштабы насилия в семье и принуждения к сексу резко сократились. Чаще чем когда-либо супруги совместно принимают решения и делят обязанности по дому. Родители стали уделять детям больше внимания и тратить на них больше средств. Наконец, мужчины, состоящие в устойчивом браке, куда реже, чем раньше, изменяют женам.

Но те же причины, что сделали сегодня отношения между многими супружескими парами более близкими, честными и надежными, одновременно придали самому браку менее «обязательный» характер, усилили его зависимость от успешного «переговорного процесса» между мужем и женой. Из-за этого же партнерам труднее выносить брачные узы, если они не оправдывают их ожиданий. Факторы, укрепляющие брак как личное партнерство между взрослыми индивидами по взаимному свободному выбору, ослабили его роль в качестве регулирующего социального института.

В 1970–1980-х годах отмирание условий, вынуждавших большинство людей заключать и сохранять брак, привело к драматическим — а зачастую и травматическим — сдвигам в этой сфере. Ситуация усугублялась изменением экономических условий, в результате чего господствовавший в 1950-х годах идеал мужчины-«кормильца» для многих семей стал уже недостижим.

Количество разводов резко увеличивалось — как и случаев рождения детей вне брака несовершеннолетними девушками. За прошедшие с тех пор годы некоторые из перечисленных дестабилизирующих тенденций «заморозились» или ослабли. Так, в последние 20 лет количество разводов уменьшилось, особенно среди супружеских пар, имеющих высшее образование. Если же брак расторгается, супруги чаще стараются разойтись мирно, а мужчины реже прекращают контакт с детьми. Хотя в прошлом году количество случаев рождения детей несовершеннолетними матерями-одиночками немного возросло, этот показатель по-прежнему на 30% ниже уровня 1991 года.

Тем не менее шансы на возврат браку его первостепенной роли в сфере координации социальных и межличностных отношений равны нулю. Одновременно с уменьшением числа разводов постоянно растет количество людей, живущих вместе без оформления отношений, вступающих в брак в зрелом возрасте или вообще не желающих заводить семью. Сегодня, когда половина американцев в возрасте 25–29 лет не состоит в браке, он уже не служит, как раньше, средством перехода к регулярной сексуальной жизни или долгосрочному партнерству. Хотя матерей-подростков стало меньше, чем десять лет назад, число женщин в возрасте 25 лет и старше, рожающих детей вне брака, продолжает расти. Почти 40% детей в Америке рождается от неженатых пар. Наконец, однополые семьи геев и лесбиянок окончательно «вышли из подполья».

Масштабные социальные перемены продолжаются, и это гарантирует, что значительная часть населения и дальше будет экспериментировать с различными альтернативами браку. Среди этих перемен можно назвать обретенную женщинами экономическую независимость, упразднение правовой дискриминации незаконнорожденных детей, расширение ассортимента потребительских товаров, облегчающих быт одиноких людей — как мужчин, так и женщин, и постоянное ослабление принудительных полномочий государства в сфере личной жизни людей. К этому следует добавить повышение среднего возраста вступления в брак — тенденцию, придающую больше стабильности заключенным бракам, но одновременно и повышающую процент взрослого населения, не связанного этими узами. Необходимо учесть и результаты «репродуктивной революции», благодаря которой пары, прежде обреченные на бездетность, получили возможность иметь детей; впрочем, одновременно исчезли и препятствия, мешавшие заводить их одиноким женщинам или однополым парам. Наконец, не забудем об изменении гендерных ролей, увеличивших «отдачу» от брака для образованных, материально обеспеченных женщин, но усиливших связанные с ним риски для женщин с низкими доходами, чьи потенциальные партнеры с меньшей вероятностью будут придерживаться принципа гендерного равенства, получать хорошую зарплату или даже иметь постоянную работу. В совокупности все это создает ситуацию, в которой социальный вес брака фундаментальным и необратимым образом сократился.

Утрата браком первостепенной роли в организации социальной и личной жизни затрагивает не только Америку. Это происходит во всех развитых странах, даже тех, где ценности и законы носят не столь «либеральный» характер. В Ирландии, где большинство населения составляют католики и в 1980-х годах в ходе социологических опросов почти все респонденты неодобрительно относились к добрачному сексу, сегодня треть детей рождается вне брака. В Китае с 1980 года количество разводов возросло на 700 с лишним процентов. Чили до 2005 года оставалась единственной страной западного полушария, где развод был запрещен законом. Но в сегодняшнем мире запрет на разводы уже не приводит к таким последствиям, как раньше, потому что люди в принципе уже не считают себя обязанными вступать в брак. С 1990 по 2003 год количество заключаемых браков в Чили сократилось со 100 до 60 тысяч в год, а почти половина детей в стране в начале XXI века рождалась у неженатых пар.

В Италии, Сингапуре и Японии уровень разводов, сожительства и рождаемости вне брака остается низким по американским стандартам, но там куда больший процент женщин вообще не вступает в брак и не заводит детей. Это позволяет предположить, что мы имеем дело с мощной тенденцией исторического масштаба, которая, если ее блокируют на одном направлении, преодолевает традиционные нормы семейной жизни в других областях.

Революция, затронувшая в конце XX века роль и функции брака, носит столь же всеобъемлющий — и болезненный — характер, как переход от ремесленного производства и натурального обмена к индустриализации и наемному труду. Подобно Промышленной революции, появление разнообразных форм семьи подрывает прежние способы организации труда, досуга, заботы о близких и перераспределения дохода в пользу иждивенцев. Этот процесс освободил некоторых людей от навязанного обществом статуса, ограничивавшего их свободу, но одновременно лишил других привычных средств к существованию и правил поведения, не заменив их четко определенной системой новых ценностей. От «брачной революции», как и от Промышленной, кто-то выигрывает, а кто-то проигрывает. Но мы не решим связанных с этими преобразованиями проблем, пытаясь перевести стрелки часов назад. Вместо этого нам следует извлечь из опыта этих исторических перемен два основных урока.

Во-первых, брак не находится на грани отмирания. Большинство пар, живущих вместе, в конечном итоге его заключают — либо друг с другом, либо с кем-то еще. Сегодня представители новых социальных групп, например геи и лесбиянки, требуют предоставить им возможность официально оформлять свои отношения — что многие сторонники брака парадоксальным образом рассматривают как покушение на этот институт. Наконец, хорошо функционирующий брак остается чрезвычайно полезным и эффективным методом организации взаимных обязательств в личных отношениях и повышения благополучия людей. Однако следует понять, что сегодня, в условиях гендерного равенства и свободы выбора, для того, чтобы брак был успешен, требуются другие качества, навыки и модели поведения, чем в прошлом.

Раньше брак зависел от четкого разделения труда и иерархии авторитета: у тех, кто отвергал эти нормы, семья была менее прочной, чем у тех, кто им следовал. В 1950-х годах наилучший шанс на прочный брак женщинам давало замужество с мужчинами, твердо верившими в идеал «мужа-кормильца семьи». Женщинам, желавшим получить «диплом супруги», часто советовали отказаться от попыток получить диплом об окончании университета, поскольку еще в 1967 году мужчины-респонденты в ходе социологических опросов заявляли, что ценят умение женщины готовить и вести хозяйство выше интеллектуальных способностей и образования. Шансы женщин вступить в брак после 25 лет снижались, и к тому же, как показывали исследования, проведенные в 1960-х годах, для тех, кто все же выходил замуж в более зрелом возрасте, вероятность развода была выше. Если женщина поступала на работу, возникал риск распада семьи.

За прошедшие десятилетия все это изменилось. Сегодня среди качеств потенциальной партнерши мужчины придают интеллекту и образованию куда больше значения, чем умению готовить и вести домашнее хозяйство. Кроме того, исследование, проведенное недавно Полом Амато (Paul Amato) и его соавторами, показало: чем позже женщина вступает в брак, тем меньше вероятность развода — самыми прочными оказываются союзы, заключенные людьми в возрасте от 35 лет и старше. У образованных, хорошо зарабатывающих женщин вероятность развода тоже меньше. Сегодня, если женщина работает, это также способствует стабильности брака. Кроме того, как утверждает социолог Линн Принс-Кук (Lynn Prince Cooke), большей прочностью отличаются те браки, где супруги совместно выполняют обязанности по дому. Наконец, в работе Амато отмечается, что браки пар, придерживающихся идей гендерного равенства, отличаются более высоким «качеством» и меньшим количеством проблем, чем союзы супругов, отдающих предпочтение более традиционным взглядам.

Таким образом, у людей нет никаких оснований отказываться от попыток создать успешный супружеский союз — но институт брака нельзя укрепить устаревшими рекомендациями относительно гендерных ролей. Возможно, нам удастся еще немного снизить количество разводов — но поскольку один из способов, которым этого можно достичь, заключается в более позднем вступлении в брак, успех в этой области вероятно приведет к увеличению числа пар, живущих вместе, не оформляя отношений официально. Возможно, мы сможем также обуздать наметившийся рост количества внебрачных детей, рождающихся от несовершеннолетних матерей, и вернуться к ситуации 90-х и первых лет XXI века — но делать это следует не за счет пропаганды полного воздержания до женитьбы. Ведь если заключение брака в более позднем возрасте способствует его прочности, люди к этому моменту почти наверняка уже будут иметь сексуальный опыт.

Второй урок истории заключается в следующем: мы больше не можем строить социальную политику, рабочие графики, системы медицинского страхования, программы сексуального просвещения — и даже морально-этические представления о том, кто кому и чем обязан, — на основе предположения, что любые долгосрочные отношения и обязательства в плане заботы друг о друге организуются посредством брака. Конечно, следует искать способы увеличить вероятность брака между парами и придать ему большую прочность. Но не меньше усилий следует прикладывать и на других направлениях: помогать парам, не оформляющим свои отношения официально, наладить совместное воспитание детей, помогать родителям-одиночкам и парам, живущим вместе, выполнять свои обязанности, и учить бывших супругов после развода сводить к минимуму последствия конфликта и лучше заботиться об общих детях.

Если при проведении научных исследований и разработке социальной политики мы будем задаваться вопросом: «Какой тип семьи мы считаем предпочтительным?», это будет ошибкой. Нужно искать ответ на другой вопрос: «Какими знаниями мы обладаем, чтобы помочь всем разновидностям семьи развивать их сильные стороны, сводить к минимуму недостатки и успешнее воспитывать детей?» И вопреки многочисленным истерическим заявлениям об обратном, мы обладаем весьма значительным объемом знаний на эту тему. Поэтому, вместо того чтобы лелеять несбыточные мечты о возврате мифического «золотого века» брака, нам следует активнее проводить исследования, позволяющие обобщить и углубить эти знания.

 

 

Впервые: Coontz S. The Future of Marriage // Cato Unbound. 2008. January 14.

Источник: INLIBERTY


 

Читайте также:
© 2009-2021 «20 хвилин». Все права защищены.
Правила использования содержания сайта.
Реклама
Зеленский назвал «разрушительным ураганом» действия КСУ

Зеленский назвал «разрушительным ураганом» действия КСУ

Президент Зеленский заявил, что принятие скандального решения КСУ по е-декларациям, в частности, поставило под вопрос получение Украиной финансовой помощи от европейских партнеров.
Коронавирус: Новый рекорд заражений в Украине

Коронавирус: Новый рекорд заражений в Украине

В Украине за сутки зафиксировали рекордные 4 633 случая заражения коронавирусом, 68 больных умерли.
Реклама на сайте DeFireX
Реклама на сайте